Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
00:52 

Solet SerCro
With a crew of drunken pilots, Were the only airship pirates!
Название: Полнолуние перемен
Авторы: первая часть от Solet SerCro, вторая - xxx_13
Рейтинг: NC-17
Предупреждения: некоторая жесть
Жанр: два рассказа
Саммари: лунными ночами бывают странные встречи.
Комментарии: Вторая часть - ответ на первую.


Взгляд хищника.

Почему я его спас?
Не знаю. Не помню.
Ненавижу срываться. И обычно ж все нормально, все было нормально целых четыре года подряд, я никого не убивал! Я думал, этот способ работает — когда луна полностью отражает свет солнца, когда ночи сияют... Работал, сколько месяцев я продержался? Много...
А теперь сидит вот... плод греха.
- Сколько тебе лет, ребенок?
- С-семнадцать... - смотрит круглыми глазами, испуганный. Помнит, что у меня под повязкой на лице. - А ты меня не убьешь, точно?
- Мелочь... я тебя привел домой, накормил, пустил в собственную ванну и напоил чаем, - смеется, дурость маленькая. А не так он меня и боится... - Как думаешь, я действительно просто ем только чистую еду с начинкой?
- Да нет... - снова смеется тихонько. - Я правда думал, что ты меня съешь.
Вот же дурость... он совсем ничего не соображает..
Съел бы, и не поморщился. А теперь совсем не хочется крови.

- А можно...
- Что можно?! - я испугался, черт возьми. Не надо говорить мне под руку!
- Ладно, не нужно... - утих, мелочь.
Мне еще работать надо, а с такую светлую ночь совсем не до учебы... Напугать что ли его еще немного? Вот сниму толстовку и платок с лица... Уже испугался? Нет, смотрит с интересом, но молча. А он ненапряжный паренек, что-то и выгонять не хочется... это ночь, просто такая ночь. Крест на прочной новой цепочке снова жжет кожу, надо его снять, а то снова порву. Вот ребенку и кину, пусть подержит пока. И футболку содрать к чертям, пусть смотрит, мальчишка, на мои руки. По шрамам — раньше вырезал — тянутся надписи до самых плеч. Всего лишь маркер... Уже почти пять лет как не нож.
Но со вчерашнего дня они сильно побледнели — значит, надо писать снова. Кровь. Кровь... кровь ночью не окрасила мои клыки ни разу — уже пять лет, но это не значит, что я ее не хочу.
А ребенок смотрит тихонько так, как я стою в центре комнаты, не моргая смотрит. Да, да, я зверь, чертов хищник, но когда пишу раз за разом про кровь и смерть на руках... не хватает,снова поднимается луна, сдвигаются материки, и мое волчье сердце не выдерживает, рвется так, что больно груди — тогда я срываю со стены ткань и торопливо пишу маркером, он выдыхается, но рядом гуашь — зачерпываю прямо руками и пишу-пишу-пишу, не помню, что именно, оставляю алые пятна — всего лишь краска! - на лице и одежде, не помню себя, растворяю хищный порыв в этом...
Зверь во мне рычит моими губами, смотрит моими глазами, скалит то, что поистине принадлежит ему — клыки. И когда этот глупый, смешной ребенок кладет руки мне на плечи, зверь, не я — рвется его растерзать снова. Мышонок, пришедший в логово волка... Тоненький, хрупкий, косточки все видно, майка моя ему велика, и джинсы сползают, оставляя открытым впалый животик... Зверь зарычал, наслаждаясь бесконтрольностью... и неожиданно лизнул его в шею. Признал... признал?!
А ребенок смеется, дурной, подставляет шею — там же вена совсем близко, бьется под кожей, почему зверь его не трогает? Почему... я его не трогаю?
Вместо этого тянет его вылизывать, чувствовать чистую свежую кожу под языком, слушать его тихие стоны — страшно? Нет, совершенно ему не страшно — возбуждением пахнет так, что даже зверь во мне задрожал.
Я ж никогда никого не хотел, да и вообще, до секса ли мне было всю жизнь? Скрываться, торопливо удовлетворяться, да и все... а теперь не смог бы удержать тело, и оно будто само все делало, не спрося разума, ни моего, ни зверя, просто... Джинсы с него упали сами, стоило только дернуть, пуговица отлетела, а молнию расстегивать не пришлось, слишком он худенький, так и тянет вылизать... и вылизываю же, по косточкам, по тощему животу, по дрожащим губам, резко выпрямившись. А этот ребенок умеет целоваться, и так хорошо — у меня, всего меня голова поплыла, и тело окончательно перехватило управление: прижать его за затылок, обжечься о крест в хрупкой ладони, жесткой цепочке тут же нашлось применение — связать ей тонкие запястья, пусть останутся следы, красные пятнышки мы тошше вылижем... Потом, потом, а пока мальчишку трясет всем телом, он стонет, вскрикивает, позволяя без слов — все. Позволяя убить, если надо, но убивать не надо — важно подчинить, покорить, взять.
Поиметь.
От запаха его тела сносило последний самоконтроль, а потом он неловко дернулся, подставил костлявое плечо — и по нему, по торчащей лопатке потекла струйка крови. Как хорошо, что зверь не хотел уже убивать — и вкус на губах только добавил возбуждения, подстегнув другой голод, телесный.
Тоненькие косточки — наверное, их легко ломать... Но я не пытался сломать, мне хотелось лишь поставить печали, оставить засосы, укусы, расцарапать бедра ему до крови... Я не знал, что делать дальше, но он сам мне подсказал, со всхлипом вывернувшись в руках и выставив худую задницу. Я и там его вылизал — зверю неведом стыд, да и мне уже похоже... На пояснице его дрожали крохотные капли, мерцали под светом огромной яростной луны, высвечивая... татуировку? Нет, шрам. И меня вдруг охватил гнев за всех, кто посмел оставить метки на этом теле, кто довел его до такой тощеты. Мой.
Дышать было жарко, и медовый запах гуаши забивал нюх, гуашь оставляла на его бедрал алые пятна, смешиваясь с настоящей кровью, пока я учился осторожности, выдержке — взять с налету не удалось, дернуло болью и меня, и его. Не-ет, так не пойдет, но у меня же пальцы перемазаны в крови, за зачерпнуть краски в конце концов, терпеть же нельзя — и пробиваться в горячее, узкое, гладкое стало куда как легче, да и он, жертва моя, страсть моя, уже не пищал от боли, а постанывал. Рука сама легла на его грудь, и сосок в пальцы попал сразу — крохотный твердый шарик, стоило его сдавить — мальчишка пискнул, сам подался назад, пуская меня еще глубже, до самого конца. Он снова пискнул, и сжался так, что у меня дыхалку перехватило, и снова дернуло таким возбуждением — я его просто подхватил в руки, не позволяя ему дернуться даже, вышел почти — и загнал снова, опять, и опять, пока его стоны и вскрики не полились непрерывным потоком, под мое рычание, до тоненького вскрика, до его последнего жалобного писка. И сжался он так, что в глазах темно стало.

Очнулся я поздно — луна покинула нашу часть неба и сердце больше не рвалось наружу. Звуки я не сразу понял- шмыганье какое-то, повякивания... плач. Честное слово — растерялся я. Ну что с ним делать? Спровоцировал, рыдает теперь...
- Ты живой? - вякнул он над ухом, напугал, - живой?!
- А что со мной сделается...
Ух, голос сорвал всем этим. А он распластался на груди — ну понятно, руки связал и так бросил. И руки больше не жжет от креста — кончился приступ, необычно рано. Развязал я его тихонько, поцеловал запястья, по ямочкам прошелся — а потом одел ему на шею.
- Мне его мама подарила, - сказал зачем-то ему, никому не говорил. - Вот тебе пригодится. Носи.
Он такой весь обляпанный кровью, в синяках — ох, я его и уделал... Потащил, не слушая возражений, в ванну — и снова вылизал с ног до головы под душем, не мог удержаться. Уцеловал, от мордашки тощей до тонких рук, от животика впалого до мягких подколенок, хрупких щиколоток, не мог удержаться, ни с кем так не чувствовал...
- Как тебя зовут? - он уже под утро спросил, когда я его уходил так, что голос тихий-тихий, еле слышный, сорванный.
- А оно тебе надо?..
- Надо...
- Грей.
- Мир.
Нет ничего глупее, чем пожать исписанные маркером руки, серьезно до глупости, под рассвет, в тишине, среди красок. Нет ничего правильнее.



Взгляд жертвы.

В такие ночи мне очень хотелось шагнуть вниз с моста. Последний шаг — и утонуть в этой огромной, отражающейся в воде луне. Захлебнуться луной. Интересно, как это? Свет, свет, ничего кроме света и толщи воды и больше никаких побоев пьяного отчима.
Набережная гулко пуста, отражает эхом перекаты волн.
Закрываю глаза, руки сжимаются на холоде железного витого ограждения, и падаю назад. Сильный удар вышибает весь воздух из легких. Пара ножей под ребра.
Не тот финал, конечно, которого я ждал, но и это подойдет как нельзя лучше. Домой я больше все равно не вернусь.

А он гибкий, очень гибкий, мой похититель, когда вдруг поднимается с потрепанного, измазанного краской дивана и тянет меня за собой. И странный он: к столу подталкивает, а там среди изрисованных листов стакан с чаем и пара бутербродов. И нет чтобы сразу убить, держит еще, рассматривает внимательно. У меня от его глаз холод по спине прошел: страшные, и зрачки в них совсем нечеловеческие.
Бесконечная ночь, такая же, как ожидание последнего броска. Зверь он, самый настоящий, и кровь ему как воздух нужна, вот только давно ли он последний раз глубоко и свободно дышал? И сердце стучит нервно уже где-то под горлом, когда он ближе шагает. Бросает мне цепочку под тихий звон металла. Обвожу пальцами, кожу холодит. Удивительно, она же должна быть теплой...
Задыхаюсь, не в силах отвести взгляд, когда из-под кофты, а потом — майки открываются кожа, выступающие ребра и шрамы: бесконечная вязь, перекрытая черным. То ли татуировки, то ли просто краска, не понять. Да и не о том уже думаешь.
И слова картинами растекаются по стене, а я шепчу одними губами «сумасшедший», до боли сжимая в руке крест. Сколько же длится твое заключение? Нескончаемая война с самом собой. В таких поединках проигравших не судят, а победителей нет. Их выносят, убирают остывшие тела с первыми лучами солнца.
Зачем же ты подходишь, принося с собой сладкое безумие и дрожь в подгибающихся коленях? Почему не прокусываешь шею? Вот же я, доступный, открытый. Почему медлишь? Нет у меня больше страха, нет, и терпения тоже, и дыхание обжигает губы.
И страх неожиданно исчез, его выжгли ощущения посильнее. Ну не смотри на меня так, привык я к боли за всю свою жизнь, вот и улыбаюсь до странного откровенно.
Это не было похоже ни на торопливые быстрые поцелуи на крыше, ни на похотливый смех по обыкновению прижимающего меня по к стене брата. Иное, кровавое, так терпко пропитанное... нет, не страхом — желанием. Да. Таким неожиданно сильным, что связанные руки не мешают, а стон получаются до неприличия протяжным. И когда только ты успел мне запястья цепочкой перетянуть? Я и не заметил. И от тихого рычания у меня совсем голова плывет, и от вспышек боли и плавной резкости твоего тела, прижимающегося, находящегося предельно близко.
Картины на стене смешиваются перед глазами, моргаю удивленно, всхлипывая, глотая неожиданные слезы. Не учили тебя осторожности, да кто бы рискнул?
Подставляюсь под руки, а по бедрам течет липкая кровь, и руки твои скользят, растирают, смешивают ее с краской. Алое на алом не читается. Выгибаюсь до темноты в глазах и стараюсь замереть. Больно.
Клыками по губам, обменяемся стонами? Ну что тебе стоит? Выдыхай их, растворяй. Глубже, ты же можешь быть еще глубже. Из-за плотно закрытых глаз не вижу твое лицо, но так удовольствие острее. Идет сразу по венам, не задерживаясь, не отнимая время, складываясь в образы.

А потом требуется время, чтобы себя осознать снова.
Я даже голову приподнять не мог, так и лежал, прижимаясь влажным виском к твоей груди. Можно было безнаказанно слушать как выравнивается дыхание и сердце успокаивается. А потом начинают все сильнее впиваться к кожу витки цепочки, обида пережимает легкие, от острых вспышек боли в исцарапанном, разодранном теле. Моем теле.
Позвать осторожно, а потом уже и сорвано. И хочется дернуться и убежать, но сил нет, пока ты мне крест одеваешь. И пальцы у тебя в тусклом полумраке подсвечиваются так красиво, контрастными тенями.

- Мне его мама подарила, - от голоса этого я замер, выдохнул тихо, так и не ощутив фальши, - Вот тебе пригодится. Носи.
Я бы поблагодарил, но даже просто кивнуть не выходит. Устал, не могу больше.

- Не трогай! Зачем?! - конечно, кто бы меня слушал, так под сдавленный возмущенный шепот меня на плече до ванны и донесли. А когда вода коснулась ног и поднялась выше, тогда я и спорить перестал, оставляя себе право только на вздох.
Я раньше не верил, что от простых поцелует может быть так хорошо, да еще их так много. Касание, еще одно, за ним следующее. Втянул ты меня в свои игры. Доволен? Доволен... И я не могу не улыбнуться, зарываясь пальцами в мокрые волосы.

А под утро горло немного саднит от стонов, и губы разбиты, но у тебя, оказывается, может быть такой мечтательный взгляд. Это мгновенно отвлекает, заставляет забыть о мелочах.
Ты еще и имя догадался спросить именно сейчас.

- А оно тебе надо?
Понимаю, что от ответа сейчас зависит вся моя жизнь.
- Надо, - шепчу тихо, и сколько всего в одном слове.
- Грей.
- Мир.

Какие же они все таки странные, эти ночи полнолуний, жизнь меняют.

@темы: полнолуние перемен, Своё, Мелкое, Закончено, NC-17

Комментарии
2010-10-02 в 01:20 

Очарованный Сумерками
Интересно, как перевести с моего языка, то что я думаю ,на цензурный?
Мррр...
Спасибо вам, за ваше полнолуние, за зыбкое тепло и ясное сияние лунного света вплетенные между строк...

2010-10-02 в 01:28 

Solet SerCro
With a crew of drunken pilots, Were the only airship pirates!
2010-10-03 в 23:30 

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Solet SerCro
Красиво!

2010-10-04 в 17:37 

Solet SerCro
With a crew of drunken pilots, Were the only airship pirates!
silent-gluk
мыр)

2010-10-05 в 02:02 

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Solet SerCro
Квак!

2010-10-12 в 10:32 

Красиво.....
Но все таки:
читать дальше

URL
2010-10-12 в 11:36 

Solet SerCro
With a crew of drunken pilots, Were the only airship pirates!
Гость
Рад, что вам понравилось)
А это я щас поправлю, неточность вкралась) Жертву зовут Мир, хищника ховут Грэй

2010-11-14 в 18:13 

Demi ra
Красивая история)))

2010-11-14 в 19:28 

Solet SerCro
With a crew of drunken pilots, Were the only airship pirates!
Demi ra
Рад. что понравилось)

2010-11-22 в 22:33 

Nakatama
Рано или поздно, так или иначе...
Какое оно... настоящее :hlop:

2010-11-23 в 19:19 

Solet SerCro
With a crew of drunken pilots, Were the only airship pirates!
2011-07-20 в 21:33 

SteppeFox
Все без остатка к тебе возвратится - все, что сидит у тебя в голове.
Solet SerCro Нравятся мне твои творения, написанные форме эдакого диалога ))
Что-то вэтом такое есть, цепляющее.

2011-07-20 в 23:24 

Solet SerCro
With a crew of drunken pilots, Were the only airship pirates!
Странник без имени
ну это мы вместе с Иксовым писали, и без него бы не вышло :nope:
Я пробовал писать в таком стиле один - идет очень мучительно.

2011-07-20 в 23:33 

SteppeFox
Все без остатка к тебе возвратится - все, что сидит у тебя в голове.
Это да, в соавторстве такие вещи и правда лучше получаются.
И хорошо, что у тебя есть с кем этим заниматься, всмысле, соавторством, гг )))

2011-07-20 в 23:45 

Solet SerCro
With a crew of drunken pilots, Were the only airship pirates!
Странник без имени
Сейчас - нет, увы-увы.

2011-07-20 в 23:53 

SteppeFox
Все без остатка к тебе возвратится - все, что сидит у тебя в голове.
Solet SerCro Жаль(( Может, еще найдется. Я тебе этого Желаю )

2011-07-20 в 23:58 

Solet SerCro
With a crew of drunken pilots, Were the only airship pirates!
Странник без имени
Я себе тоже желаю, чтобы два моих любимых диатла закончили тупить и вернулись ко мне в соавторы -_-

   

Записки из ноосферы

главная