01:58 

Перемирие. Глава 3.

Solet SerCro
With a crew of drunken pilots, Were the only airship pirates!
Название: Перемирие
Автор(ы): xxx_13, Solet SerCro
Рейтинг: NС-17
Комментарии по фанону: Рейтинг на этот раз реально за секс и мат. Мы предупредили. Это персонажи выглядят почти как люди, иллюстрации скоро будут. Отдельно скажу по именам: Сплендида мы для благозвучия сократили до Сплида, темного Флиппи называем Флипом, потому что я отчаянно хз, как иначе передать в русском эту перевернутую P)). Авторы отчаянно любят канон и усмотрели его до упаду, но действие криптонита на Сплида изменили из соображений гуманности. Учитывая, как бодро персонажи воскресают в следующих сериях и что уморить умудрились даже Сплида - Снейки тоже выжил)
Фандом: Happy Tree Friends
Пейринг: Флип/Сплид, Сплид/Флиппи, Флип/Флиппи, Снейки/Флаки(во второй части)
Жанр: адЪ и трешЪ, местами дарк
Предупреждения: кровь. Много крови. Условно нонкон. Трупы. Много трупов. Мы постарались сохранить атмосферу :-D
Права: все у драгоценнейших авторов, подаривших нам эту укурку
Разрешение на размещение: только тут. Давать ссылку не возбраняется.
Саммари: Этот город давно отравлен - ядом холодного равнодушия, ядом недавней войны, чьи ядовитые миазмы все еще ползут по земле, оставляя своих спятивших ветеранов, мутантов, нелюдей наедине с их жертвами. Впрочем, иногда жертвы не против.

Глава 3
Кровавая дорожка начиналась у регистратуры, проходила через первый этаж и уже зашла на второй. В голове все спуталось от стойкого аромата крови, вокруг были враги. Определенно. Значит осталось убить главного, Флип остановился перед дверью директора. Он никогда не стучал. За дверью обнаружился не только директор, скептически морщившийся, но и с жаром описывавший его приметы Сплиди:
- Молодой парень в военной форме, в крови с ног до головы, надо быстро объявлять эвакуацию!..
Он замолчал, чувствуя кольнувший спину нож. И — он себя за это чертовски ненавидел — в животе сразу дернуло, будто током, возбуждение.
- Ты меня жда-а-ал, - хриплый шепот над самым ухом, потом сильный удар лицом о столешницу. - А ты, не дергайся. - нож прибил к деревянной поверхности руку директора.
Страх жертвы сносил голову, Флип довольно улыбнулся и вогнал второе лезвие в сердце грузного пожилого мужчины. - Теперь нам никто не помешает, - сильные руки прогнули Сплида вперед.
- Флип, ну зачем... - простонал летяга, безуспешно дергаясь в его руках. Ветеран стал еще сильнее, чем в их последнюю встречу, это жуть какая-то. На этот раз он на самом деле боялся, не зная, что может взбрести в голову этому психопату, чье безумие настоялось на двух неделях обид и недовольства. - Не надо было его убивать...
Его лицо вновь врезалось в полированную столешницу, оставляя лужицу крови из разбитого носа. Потом его подняли за волосы, больно притянув. Язык прошел по губам, слизывая кровь.
- Убить меня решили, чертовы предатели, - Флип напоминал свихнувшегося полевого врача, халат в кровавых пятнах, лицо осунувшееся, а под глазами темные круги — две недели не прошли даром. Он разложил Сплида на столе, улыбку Флипа словно стерли с лица, оставив алый развод через поджатые губы и дальше по щеке.
Сплид сейчас, глядя в желтые глаза, не имел сил оправдываться или отвечать. Да, хотел. Да, можно было догадаться, что не удастся. Да, расплачиваться — ему, и хорошо хоть не Флиппи за такую глупость.
- Молчи, - Флип навис над ним, почти касаясь губ, - Услышу хоть слово, вырежу язык.
Хотелось изрезать чертово хрупкое тело, вырвать все ребра, отрывая от основания и, погружая руки в тело, достать из него сердце. - Ненавижу... - желтые глаза щурятся, а потом взлохмаченная голова бессильно опускается на грудь летяги. Ладонь Сплиди нежно касается зеленых волос, и он молчит, чтобы не провоцировать, только гладит так, как раньше гладил только его второе я. И тяжело дышит, чувствуя опасность, чувствуя, что он сейчас стоит на самой грани — и ощущая бесконечную вину от того, что сам его туда загнал. Медленно, успокаивающе, осторожно гладит, как испуганного зверя. Да, бесконечно опасного, но и уязвимого. Плащ с тихим шорохом скользит, открывая крыло, теперь лежащее поверх пятна крови на халате.
Никогда не проявлять слабость. Слабость — это поражение и смерть.
- Не смей меня жалеть, идиот, - Флип мгновенно зажимает горло Сплиди рукой и выдергивает нож из стола. - Уходим, быстро. - Лезвие прижато к сонной артерии. - В твоих интересах, чтобы нас не поймали.
- Давай на крышу, - сориентировался быстро Сплиди, подхватывая его на руки и вынося через окно. На всякий случай он долетел до соседней высотки и только там отпустил Флипа, - тут безопасно, наверное.
Флип огляделся, бесшумно ступая. Тело гибкое и напряженное, как у хищника, который вышел на охоту. Безопасно, отлично. Он притянул к себе летягу, сматывая ему руки своим ремнем, не заботясь о том, что они слишком пережаты. Сейчас его будут искать, нужно переждать. Сплид послушно молчит, даже когда ремень врезается ему в руки до боли.
- Многих убил? - тихонько только спрашивает, когда боль в заломленных руках становится невыносимой.
- Весь вражеский лагерь, - спокойно отвечает он, облизывая лезвие ножа. Воспаленное сознание уже не отличает людей. Враги уничтожены, миссия выполнена. Осталось разобраться с предателями. Один точный удар военного ботинка роняет Сплида на спину. Но этого мало, руки стаскивают с него брюки и резко переворачивают на живот.
- Тут нет врагов, Флип, - безнадежно возражает ему летяга, не пытаясь сопротивляться. Видимо, он окончательно перешел грань, осталось узнать, возвращаются ли из-за нее. - Ты меня не узнаешь?
- Еще слово, - его больно дергают, прижимая к шее нож, - и я покажу тебе, как ты выглядишь изнутри. - Флип резко входит, удерживая Сплида под живот. В голове все смешивается, хочется выть и сдохнуть от собственной отвратности и безысходности, нужно отвлечься — и Флип сосредотачивается на податливом теле под ним. Отбрасывает нож и сжимает до синяков бедра предателя. Ненависть перетекает в страсть, дикую, животную.
Тот только стонет, подаваясь ему навстречу. Черт подери, как он по этому скучал, слов не подобрать. Летяга, вывернувшись, обнимает — ну да, ремень слишком уж давил, вон его обрывки валяются — закидывает ноги на бедра и снова стонет, пытаясь удержаться хотя бы от слов. Чертов Флип, наркотик его. Пальцы зарываются в волосы, почти черные в темноте, цепляются за плечи.
Палящее солнце вдруг гаснет, заменяемое полумраком, стрельба и взрывы стихают, заменяемые протяжными стонами. Не меняется только хрупкое тело под ним. Пальцы неуверенно скользят по острым плечам, Флип замирает на миг. После с тихим рычанием впивается в шею, прокусывая тонкую кожу, с силой сжимает рукой, притягивая еще ближе, хотя ближе уже просто некуда. Сдавливает ребра, он не бывает нежным, никогда. Острое наслаждение, всегда с привкусом крови и страха, но от того такое привлекательное. Крылатый сразу чувствует перемену настроения и вздыхает негромко между стонами:
- Фли-ип... Аах...
У него самого плывет голова от удовольствия, забивающего всякую боль, укусы только сильнее возбуждают, пока он вглядывается в очень серьезные и ясные желтые глаза.
- Вспомнил мое имя? - злое шипение, и усилившиеся толчки внутрь. Руки сжимают Сплида, заключая в смертельный круг. Рваное дыхание возле самого уха и хриплый подавленный стон, после которого ребра чудом выдерживают.
- Я... оох... его никогда не забыва-а-ал...
Летун выгибается всем телом, скрестив ноги за его спиной, и снова подставляет шею под укусы, зажмурившись и снова выстанывая имя, тихо и возбужденно. Он боится лишний раз открыть рот — обидит еще. Еще больше, хоть куда дальше-то...
- Молча-а-ать, - рот закрывают поцелуем, язык скользит по нижней губе, срывается, и клыки обновляют зажившие было следы. Сильные руки слишком резко опускают и поднимают бедра Сплида, слишком больно, слишком быстро. С Флипом невозможно иначе, забота не для него, только потребность. Чертовски приятно. Летяга стонет в ему в губы, молча надеясь, что Флиппи этого никогда не увидит, а потом вскрикивает от очередного укуса. Руки будто совсем решили доломать его ребра, оставляя синяки от слишком сильного давления, и он снова кричит — уже громко, не сдерживаясь, и сам пытается двинуться — чтобы еще глубже, еще сильнее почувствовать. Его наркотик. Его яд с желтыми злыми и безумными глазами.
От этого Флип срывается, неистово кусает шею. Кровь на языке, а на губах стоны Сплида, да такие, что голова плывет и приходится уткнуться лбом в плечо летяги. Чертова идеальная безумно красивая сволочь. Теперь ясно, что в нем нашел мальчишка. Да и было ясно раньше, что сам подсел — на то, как он отдается без слов, без требований, с искренним удовольствием от процесса. Как мальчишка посмел быть с ним снизу? А, плевать, с таким телом... с такими губами... с таким блеском в мутных от бешеного желания и возбуждения глазах — которые смотрят только на него одного, и Флип убил бы любого, заподозрив хоть тень такого взгляда на сторону... Никакого «на сторону», только с ним... или с мальчишкой.
Он зарывается рукой в потемневшие, ставшие важными волосы и притягивает к себе, разбивая в поцелуе эти безупречно очерченные губы. И понимает, что больше не сможет сдерживаться, но все равно оттягивает момент, растягивая удовольствие, растворяясь в хрупком теле, скользя по бокам, но не ножом, а ладонями. Мягкие крылья обнимают его, будто пряча от мира, и летяга снова кричит в полный голос, на этот раз кончая и обвисая у него на руках, похоже — без сознания. Затрахать до отключки неубиваемого летуна — это ж надо...

Когда Сплид открывает глаза, небо уже начинает темнеть, а на краю крыши сидит, свесив ноги, Флип. В руке поблескивает бутылка, а рядом выстроился целый рад таких же, только пустых. От одинокой, подсвеченной лучами заходящего солнца фигуры тянет табаком, алкоголем и кровью. На шорох Флип даже не оборачивается. Сплиди садится рядом, с трудом поднявшись, и тянется было обнять — но останавливает коснувшееся бока лезвие.
- Пьешь?
Голос у него тихий после отключки, и непривычно хрипит — сорвал криками. И грустный. Расстроенный.
- Держись подальше, - голос тихий, слова даются с трудом. Флип смотрит первый раз без злобы, только с дикой тоской в глубине желтых глаз. Такой бесконечной и обреченной, что сразу чувствуется: он помнит. Все, что было на этой жуткой войне, все свои вылазки и промахи. У Флиппи никогда не будет таких глаз и такой изодранной и сшитой заново души.
- Иди ты... - хрипит тихонько Сплид, отбирает бутылку, сам прихлебывает, морщась от боли в разбитых губах, и садится рядом. Крылья свисают, как мятые тряпочки, на грязный металл крыши. На попытку отодвинуться — берет за плечо и не отпускает. Тонкая ладонь держит покрепче стальной цепи, и летяга молчит, смотрит пустыми глазами на больницу, оцепленную желтыми лентами, под вой сирен. Потом морщится и устраивается удобнее — больно сидеть, после такого-то. Потом смотрит на небо сквозь зелень бутылки. - Ну и дрянь ты пьешь.
Отхлебывает еще.
Флип хрипло смеется, прокручивая наточенный нож, такой большой и громоздкий для исцарапанных тонких пальцев. И спрашивает вдруг неожиданно, абсолютно выбивая вопросом,
- Как там мальчишка?- а сам отводит взгляд.
- Цвел, - Сплид пожимает плечами, не отводя взгляда. - Влюблен и любим, и счастлив. Был. Сейчас — не знаю.
Его жизнерадостная обычно мордашка искажается странно, пока он щурит глаза и вздыхает.
- Я за него плен пережил, - лезвие взметнулось к горлу Сплида, - Так что учти, сделаешь ему больно, прирежу. - рука у Флипа не дрожит даже сейчас. Только зрачки огромные, и глаза как будто сейчас еще больше. - Только я имею право убивать его.
- Плен? - Сплид поднимает странно-сонные, неадекватные глаза. - там еще и плен был? Бедный мой...
Он тянется обнимать, снова игнорируя входящий в тело нож — что ему, летящему, какая-то короткая боль? Зарывается в зеленые волосы, гладит бережно, что-то невнятно шепча на ухо.
Флип напрягается всем телом, нож со звоном падает, потому что перед глазами уже проносятся это мерзкие картины, которые услужливо подсовывает память. Грязный сарай с тяжелым запахом гнили и окружающие смеющиеся вьетнамцы.
- Тебя когда-нибудь насиловали пятеро? - безжизненный голос, потом истеричный громкий смех.
- Бедный мой... - снова тихий шепот, пока его укутывают в мягкие одеяла крыльев. - Расскажи, не держи в себе. Будет легче, я заберу на себя...
Только не это, только не переживать это еще раз. Флип судорожно качает головой, вцепляясь негнущимися пальцами в руку Сплида.
- Нет. -он обхватывает голову руками, плечи трясутся.
- Тогда не рассказывай, - покладисто соглашается Сплиди, притягивая его голову к плечу и осторожно массируя. - Простишь меня?
Флип поднимает на него глаза, влажные, совершенно потерянные. Их с Флиппи сейчас можно было бы спутать, если бы не клыки и боль в глубине глаз. Эта война заставила его повзрослеть, а Флиппи был еще ребенком.
- За что? - он обнимает Сплида, но по привычке не отпуская только что подобранный нож. Поэтому лезвие упирается в бок вместе с ладонью.
- За врача. Я правда хотел, чтоб вы с Флиппи разобрались... - летяга гладит его по взъерошенной зеленой гриве, - И что сказал глупость, что ты не нужен. Глупость сказал. Мне нужен. И Флиппи на самом деле тоже.
Флип резко дергается, выворачиваясь из рук и вскидывая нож.
- Хватит лгать, - тихое шипение, - Я не могу быть нужен. Я давно мертв, а единственное, что я умею — это убивать. - перемазанные кровью губы дергаются, складываясь с кривую ухмылку.
- Ну давай, убей меня, - безразлично отвечает Сплид, снова уставившись на больницу, и продолжил монотонно, - Отрежь крылья — тебе всегда нравилось, как расходятся перепонки под ножом, воткни нож в живот — ты уже так делал, видно, нравится содержание моего желудка, разбей ребра — они как раз удачно срослись... - голос его становился все тише. - снова разбей губы и нос — тебе же нравится, когда я истекаю кровью, да, Флип? Когда я умираю по чуть-чуть?
Руки тут же подтягивают его, усаживая на колени, покрытые шрамами ладони обхватывают лицо. От припухших губ Флипа несет кровью и алкоголем, когда он первый раз в жизни осторожно прикасаются к поджатым разбитым губам Сплида. И отстраняется, заглядывая в глаза, и понимая, что крылатый был прав, и жить вне войны он не умеет. Тот сворачивается на руках, как котенок —маленький, хрупкий, особенной сейчас, и ужасно несчастный. Утыкается лбом в плечо, осторожно обнимая, под тихий шорох перепонок, под едва слышный звон жетонов на груди у Флипа.
- Ну убей меня уже наконец, - снова шепчет в ухо, - Мало тебе тренировок на всех остальных, и на брате?
Он первый раз называет Флиппи его братом и поражается сам удачности слова. Это уже не раздвоение личности, вовсе нет.
- Не могу, - выдыхает Флип, прикасаясь губами к виску Сплида и замирая так. Слишком много мыслей сейчас было в голове, слишком все запутанно. - Знаешь, - он замолчал, запнувшись, но потом все же продолжил, то ли алкоголь брал свое, то ли это был нервный срыв. - Солнце там такое палящее, а в воздухе всегда пахнет гарью. И в тот день все повторилось, я должен был остаться с ними, умереть вместе со своим отрядом. Их ждали дома, а я шел на войну от безысходности, не надеясь вернуться. Но случай распорядился до абсурдного глупо. Потом были бесконечные походы, бои и плен, когда я чуть не лишился рук. - Флип скользнул по шрамам на запястьях. - А потом меня бросили сюда, так и не научив жить.
- Ты и не хочешь теперь учиться, - тихо вздохнул-всхлипнул летяга у его плеча, - Так же проще, конечно. Не понравился кто — прирезать.
Сплид и сам тяжело дышал, сдерживая тихую истерику — даже не по поводу, а просто так. Накопилось так, что сердце кололо.
- Они не отпускают меня, зовут с собой, - Флип дернулся зацепив бутылку и она слетела вниз, с гулким звоном разбившись об асфальт. - Проще тебе меня убить, - он грустно усмехнулся, проводя ладонью по спине, прижимая ближе к себе, вновь находя губы.
- А я тебя не зову, да? - обиделся Сплид, прошептав это в самые губы. Свои, разбитые, болели, и запястья расчертили полосы, похожие на те, что украшали запястья Флипа. Чем хуже ему было, тем медленнее шла регенерация, а в таком состоянии она и вовсе отсутствовала.
Жалеть Флип не умел и успокаивать тоже, поэтому он просто обнял крылатого и подавил в себе желание выпустил Флиппи, ничего ему не объясняя.
Пальцы провели по шрамам на крыльях, перешли на спину, оглаживая выступающие ребра.
- Я такой неудачник, - вздохнул неожиданно Сплид, - Даже с тобой толком ужиться не могу. И это ты еще жив. Удивительно...
- О чем ты? - было так удивительно слышать от идеального супергероя подобное. Было в этом что-то неправильное. Флип поднял его лицо к себе, внимательно рассматривая мокрые глаза и дрожащие потемневшие ресницы.
- Ты просто никогда не интересовался, почему я живу один, - Сплид вывернулся из рук и свалился снова рядом, на этот раз подложив под задницу плащ, - Но я сейчас не хочу рассказывать эту занимательную историю. Я хочу напиться. И это твой плохой пример!
Он с вызовом ткнул Флипа в грудь, снова вздрагивая всем телом.
Флип ухмыльнулся, протягивая ему бутылку и сам потянул руку за следующей. Напиться до отключения сознания, чтобы забыть все, что наговорил, что еще наговорит, что очень хочет сказать.
- Не хочу я эту гадость, - летяга поднялся в воздух без малейшей помощи крыльев — просто завис без опоры, обнаженный, в синяках с ног до головы, с растрепанными синими волосами. Красивый. - Пошли, я только оденусь...

Глаза открывались очень медленно, а тело отзывалось болью. Флиппи с тяжелым вздохом обхватил голову руками. На лице почему-то была сползшая с глаз красная повязка Сплиди. Летяга крепко дрых, уткнувшись в его плечо, а тело его оказалось укутано в его собственную форму, резко убавляющую ему лет: так видно было, какой он хрупкий и тощий под этой плотной тканью. Флиппи удивленно моргнул, но все сомнения и ненужные расспросы вытеснил вид Сплида. Он погладил выступающие лопатки, обнимая крепче, утыкаясь носом в мягкие синие волосы, перепачканные грязью и кровью. Кровью? Флиппи сразу проснулся. Осмотрел осторожно хрупкое тело, и только вздохнул, обнаружив синие разводы на бледной коже. Синяки немного выцвели, уже уходя в зелень местами — но их много, на шее, на лице, на запястьях...
Сплиди сонно заворочался, реагируя на осмотр, повернулся лицом наверх. Полы рубашки распахнулись, крайне соблазнительно приоткрывая его живот. Тут крови было больше, и теперь ясно, откуда — на груди у него было вырезано, да еще глубоко так, душевно, имя военного. Флиппи замер на несколько минут, переваривая увиденное. Посмотрел еще раз. Вздохнул и отправился за мазью и, немного подумав, прихватил со стола черный маркер. Осталось дописать пару букв. Сплид приоткрыл сонные глаза, заныл тихонько:
- У меня головаааа болиииит... Флиииип... ты гдеее?
- Его нет, - отозвался знакомый голос. - Зато есть я. - к животу прикоснулись горячие губы, а пальцы погладили бедра, обходя самые сильные синяки, чтобы не причинить боль. Горячее дыхание спустилось ниже, целуя выступающие косточки.
- Он тебя выпустил?! - неподдельно обрадовался Сплид, подпрыгивая, но снова падая на кровать, - Воды-ы-ы... Умру сейчас без воды-ы!
Летяга нежно сжал его запястье, оказавшееся рядом, и прижмурил больные после пьянки глаза.

@темы: Happy Tree Friends, NC-17, Крупное, Незакончено, Перемирие

Комментарии
2010-07-07 в 22:20 

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Solet SerCro
Глюк канона не знает... Это что, _наш_ мир???

2010-07-07 в 22:34 

Solet SerCro
With a crew of drunken pilots, Were the only airship pirates!
silent-gluk
Ну, это в некотором роде параллельная реальность

2010-07-09 в 00:19 

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Solet SerCro
(Глюк озадаченно завис). Он -то был уверен, что это далекое будущее...

2010-07-09 в 00:34 

Solet SerCro
With a crew of drunken pilots, Were the only airship pirates!
silent-gluk
Там упоминаецца война во Вьетнаме)))
Другое дело, что последствия, причины и время там несколько отличаются от нашей, но поскольку мировую историю я сейчас для _такой_ альтернативки курить не готов, сойдемся на варианте it's magic))

2010-07-10 в 01:05 

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Solet SerCro
Сойдемся!.. Вот я при кваждом упоминании этой войны и зависала...

2010-07-10 в 01:10 

Solet SerCro
With a crew of drunken pilots, Were the only airship pirates!

2010-07-12 в 00:41 

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Solet SerCro
Озадаченный глюк - это глючно.

2010-11-17 в 00:17 

Рано или поздно, так или иначе...
Пьянка до потери пульса - это великая вещь))) Хмм, а мне нравится, когда человечность начинает постепенно просыпаться, увлекательный процесс это наблюдать^^

2010-11-17 в 00:20 

Solet SerCro
With a crew of drunken pilots, Were the only airship pirates!
Nakatama
Дык) Шохарактерно, все вопросы они решили на трезвую голову, а напились в закрепление)))

2010-11-17 в 00:22 

Рано или поздно, так или иначе...
Даааа)) утро радует^^

   

Записки из ноосферы

главная